sergeserov (sergeserov) wrote,
sergeserov
sergeserov

ДУХ ГОРОДА РЕЕТ ГДЕ ХОЧЕТ

Наткнулся на старый текст для журнала, кажется, "Со-общение".

Современный город сильно отличается не только от города в том виде, в котором он некогда возник как феномен, т.е. – от античного полиса, и не только от города средневекового, но и от города XX века. Его ультраструктура – знакоткань – во многом определяющая развитие и повседневную жизнь современного города, может быть привязана новым элементам инфраструктуры, причём не так, как прежде. О храмах, небоскрёбах, клубах и людях мы беседуем с Сергеем Серовым, руководителем московской Высшей академической школы графического дизайна.

– Современный город не сводится, конечно, к инфраструктурам и «населению». От города ожидаешь более важного – знака, символа, души. Но это ожидание оправдывается не всегда. Вы, как дизайнер, видите в сегодняшнем городе эту ультраструктуру – знакоткань – сопредельную идеальному?
– Хороший вопрос. Обычно, обсуждая проблемы современного города, говорят о чём угодно, но как-то пробегают мимо его души. А это значит, ускользает самое важное. Порой кажется, что поиск точек, связующих город и идеальное, обречён на неудачу, что в ткани, которую вы называете знаковой, зияют неустранимые прорехи.
Их пытаются латать, старательно строя и реставрируя храмы. Восстановить или построить здание храма, конечно, можно. Заполнить его новодельной церковной утварью и иконами – более или менее легко. Но наполнить его жизнью, радостью, светом, возродить храм в человеческих душах – гораздо труднее. И храм, возведенный или реставрированный только как постройка, светит не ярко…
И восстановленный Храм Христа Спасителя пока в гораздо большей степени архитектурный муляж, декоративная вставка в московский силуэт, чем духовный центр города. Дерзну утверждать, что он был куда более мощным символом, когда оставался взорванным, т.е. отсутствовал как здание. Более реальным, чем построенный храм. Зияющая рана, сквозящая пустота на том месте, незримый храм действительно притягивал души, взызвал к покаянию, звенел пронзительной мечтой о воскресении России. И это было важнее для страны и города, чем его поспешное восстановление в мраморе и злате.

– И где же теперь «реет дух»?
– Дух всегда дышит, где хочет. В одной из своих статей я сравнил с храмовым пространством – нью-йоркские небосрёбы. Нью-Йорк, вернее, его главная часть, Манхэттен, весь рассеченный строгой модульной сеткой стрит и авеню, я ощутил изнутри как структуру, обладающую такой духоподъёмной силой, с которой могут сравниться разве что своды крестово-купольного храма, где символика и энергетика, прежде всего, связана не с его внешним видом, как в готике, а с внутренним устройством.
Есть такие места, которые кажутся обобщённой моделью всего земного. На разноцветную нью-йоркскую толпу невозможно налюбоваться. Тут все оттенки кожи, все человеческие типы. Другого такого города нет. В Нью-Йорке большинство квартирок – маленькие, и вся жизнь – снаружи. Казалось бы, все спешат, заняты будничными делами, но ощущение праздника не покидает.
Хотя – это не самое точное определение. Вам, наверняка, знакомо американское слово cool … Знаете, сегодня в Америке при трудоустройстве, даже если ты претендуешь на место дворника, во всех твоих тестах и собеседованиях главным оказывается вот это самое cool. Ощущение счастья от своей работы, которое ты должен продемонстрировать, удовольствия от того, что ты двор метёшь. Если ты кайфуешь от своего дела – у тебя гораздо больше шансов, при прочих равных, при приёме на работу. Так вот, нью-йоркская толпа, как шампанское пузырьками воздуха, вся пронизана этой самой coolness, бодрой, весёлой энергией.
Вот уж где точно царит клубная атмосфера – дух доброжелательности, дружественности как к полноправному члену Нью-Йорк-клуба, так и к гостю. И тот и другой чувствуют там и комфорт и защищённость.



– А как на эти ощущения «ложится» архитектура?
– Для людей в городе очень важная вещь – удобные, широкие тротуары. И в Нью-Йорке они именно такие. На человеческом уровне город устроен весьма уютно. Важна также информативность, ясность, артикулированность городского обустройства – чтобы было легко ориентироваться и быстро передвигаться. И это там тоже есть. И, накенец, в таком месте нужны некие вертикали, способные канализировать всю бурлящую в этом городе энергетику. Имеются и они.
Я был в Америке ещё до трагических событий сентября 2001 года. Несколько дней бродил в одиночестве по Манхэттену. И – подобно Венечке Ерофееву – шёл к «Близнецам» каждый день и ни разу не дошёл, потому что успевал свернуть в очередной клубный кулуар и забрести в какое-нибудь другое чудное место. В Гринич Виллидж, например.
В конце концов, к башням Мирового Торгового Центра меня подвезли на машине. Это было потрясающее ощущение! Ты передвигаешься в своем, соразмерном человеку «клубном» пространстве, где все очень комфортно, но при этом чувствуешь, где-то тут – рядом – какая-то высота, какие-то исполины, что-то мощное. Поднимаешь взгляд, бежишь глазами по этим бесконечным стеклянным ячейкам небоскребов – до самого неба. И – наполняешься вдохновением, воспаряешь, взлетаешь – помимо воли. Это такое путешествие, которое можно в любую секунду совершить, духом подняться к этим высотам и спуститься обратно – в бурную будничную жизнь. Кажется, что небоскребы – это лестницы, спущенные нам с неба.

– Небоскрёб и храм – не слишком ли экстравагантное сближение?
– Моё открытие Америки состоялось десять лет назад, больше я там не был, и мои первые впечатления остались последними. С тех пор множество моих коллег-дизайнеров побывали там. Но мало кто согласился полностью разделить моё восхищение нью-йоркскими небоскрёбами. Нежданно-негаданно его разделил о. Александр Шмеман, выдающийся православный богослов, много лет много лет живший и служивший в Америке . Я с радостью нашёл описание очень похожих ощущений в его «Дневниках». Они были написаны по-русски и найдены после смерти автора в 1983 году в его кабинете в Свято-Владимирской семинарии под Нью-Йорком. Недавно они были, наконец, изданы, и стали для меня, и, я знаю, не только для меня, главным событием этого года.
Так вот, на страницах его дневников небоскрёбы – постоянные герои. «Что-то грандиозное в этих громадах, что-то меня всегда вдохновляющее», – пишет там о. Александр Шмеман. «Какой удивительный город Нью-Йорк!», «невероятная красота Нью-Йорка!». Подобных восклицаний рассыпано у него множество. Он пишет про свою любовь к Нью-Йорку, к его единственной в своём роде «vitality». Он совершенно искренне воспринимает его не как «город жёлтого дьявола», а как город божественно прекрасный. А ведь этот человек, абсолютно укоренённый в русской, православной традиции. И, конечно, он понимал, что храм не столько на улице стоит, сколько в сердце. А если в сердце его нет, то его присутствие на улице – нелепо.
Он весьма резко указывал на то, что враги Христа – не атеисты, а именно дремуче религиозные люди, чтущие не дух, но букву, не Христа, а «репродукцию иконы», и потому оторванные от жизни, от свободы во Христе.
Так что симулякрами храмов город, конечно, жить не может. Заботиться, прежде всего, следует о людях, об их деятельной творческой свободе, которая по сути своей богоподобна.

– Как я понимаю, вы считаете, что связь с идеальным в современном городе проходит, с одной стороны – через клубные структуры, а с другой – через пространства, где царит творческая свобода и действует творческий человек. Вы увидели их в Нью-Йорке, но где эта свобода и этот человек в сегодняшнем российском городе? Скажем – в Москве?
– Недавно я допоздна засиделся в нашей Высшей академической школе графического дизайна. Закончив дела, вышел в пустой тёмный коридор, и неожиданно увидел свет, пробивающийся из-за двери одной из аудиторий. «Забыли погасить», – решил я, уверенный, что все давно разошлись. Открыл дверь и увидел класс полный студентов. Поразило, во-первых, то, что, несмотря на поздний час, полон он был в самом прямом смысле – под завязку. А во-вторых – в помещении царила атмосфера какого-то благоговейного внимания. Посреди аудитории восседал Борис Владимирович Трофимов – один из корифеев и мастеров отечественного графического дизайна – и тихо, спокойно, раздумчиво, с большими паузами говорил о нашем деле.
Его не просто слушали – ему внимали, как большому художнику, привыкшему общаться языком графических образов и которому трудно даются слова, и потому он говорит медленно, но точно, сочно, художественно – произносит слова, которые студенты ловят в трепетной тишине – золотые слова. Картина была просто идиллическая. Я как будто попал в другое измерение, время остановилось. Только ангелов сверху не хватало…
Я пережил ощущение глубокой наполненности и общности – и с мастером, и с учениками. Мне показалось, что если такое происходит здесь, в этом классе, то возможно, мы близки к тому, чтобы школа, которую мы созидаем столько лет – школа, где людей учат владеть собой, своей рукой, своим видением, кистью, пером или компьютерной программой – действительно состоится. И что образование, как образование человека, как открытие нового измерения, где решаются творческие задачи – станет реальностью.
Такие неожиданные открытия помогают понять, что Царство Небесное – здесь и сейчас. Среди учителей и учеников, в профессиональном труде, в живом общении художников, которое несёт радость и добро. Тогда в этой маленькой комнате посреди мегаполиса была и Школа, и Клуб, и Творчество.

– Но за её пределами оставался всё тот же мегаполис, ничего не знающий о вашем открытии.
– Но из таких мест, из таких школ как раз и выходят те, кто будет нести в город красоту. Превращать его весь в произведение искусства. Пронизывать в нём всё графическим дизайном. Относиться к любому фрагменту городской среды, как к дизайнерскому объекту, а значит – как к символу, реально соединяющему его с идеальным. А затем надевать эту ткань из знаков на здания, дороги, мосты – на что угодно.
Здесь, конечно, не обойтись и без текста, ибо текст – один из лучших способов сохранения и передачи историй. В том числе – историй городов…
Я попал в Рим поздно вечером и сразу пошел на площадь Святого Петра, о которой столько читал. Ненароком прислонился к колонне – оказалась она тёплая. Снял обувь и пошел босиком по брусчатке – она почти горячая. Я понял, что это не солнце раскалило их за день. Величественная римская архитектура, древние камни Вечного Города греются изнутри его вулканической историей.
А в Иерусалиме – как будто и нет никакой архитектуры. Какие-то горы и пригорки, а не город. Всё внутри. Но Иерусалим прекрасен особой красотой – как пещерный, катакомбный город, и в пещерах таятся неисчислимые сокровища. Золотые горы.
Сеул – совсем другая история. Тоже совсем не архитектурный город. Днём он такой заурядный, скучный, дома кое-где облицованны снаружи вульгарным кафелем 15х15 сантиметров… Но вечером он совершенно преображается. В небе загораются кресты сотен христианских храмов, которые днем бесследно теряются среди невзрачных бетонных коробок. Вместе с ними в сумерках преображается весь город. На стенах, на крышах – невероятная иллюминация, видеоизображения, восхитительное богатство образов… Архитектура превращается в один сплошной экран. А на нем – реклама, информация, визуальные образы. А это уже наша работа, дизайнеров-графиков.
И тут понимаешь, что наступило время графического дизайна, который способен показать людям, каким великолепным, привлекательным и дружественным может быть место, где они живут.
В этом мерцании смыслов разлит тот самый городской дух, о котором я уже говорил, вспоминая Нью-Йорк. Уверяю вас: символическое измерение города обладает более мощной градообразующей силой, чем то, что сделано из кирпича, стали, стекла, бетона.
Не случайно графический дизайн становится сегодня лидером проектной культуры. Это происходит потому, что в руках мастеров он способен переводить буквально всё – в знаки и символы. Делать знакоткань – главным строительным материалом, а город – строительной площадкой, где связываются воедину и ультра-, и антропо- и инфраструктуры.

В каком году, в каком номере опубликовано, не помню.
Tags: Архитектура, ВАШГД, Графический дизайн, Христианство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments