Tags: Парадигмы

в машину!

Между строк

1

То, что следующий уровень формирования типографического «серебра» имеет отношение к «пространству между», зафиксировано в самом термине, обозначающем его: «интерлиньяж», между строк.

Гармония здесь зависит от баланса между линейным характером отдельных строк и плоскостным эффектом всего набора. «Золотое правило» классического «серебра» гласит: расстояние между строчками должно быть больше, чем между словами.

Collapse )
в машину!

Нераздельность при неслиянности

Строки. Фото М.Белецкого
Фото М.Белецкого


Но типографика складывается не из слов, а из строк (о чем, увы, до сих пор не подозревает большинство наших дизайнеров). Формообразующее значение здесь имеет еще один, следующий тип «пространства между» – пробелы между словами.

Тайна гармонии классической строки кажется предельно простой: строка должна восприниматься как целое, как равномерно текущая серебристая река.

Очертание границ межсловного пробела зависит от рисунка начальных и конечных букв в конкретных словах, то есть расстояние между словами оказывается разным для разных сочетаний букв. Оно зависит также от характера шрифта и даже от размера надписи. При более крупном кегле пробелы можно делать меньше. Мерой плавного приближения слов друг к другу служит зрительное ощущение нераздельности строки при неслиянности слов.

В латинице этот эффект достигается легче. Характер кириллического алфавита, с его преобладанием вертикальных штрихов, не позволяет делать межсловные пробелы очень узкими.
в машину!

Гармония слова

Гармония слова

Следующий уровень формирования типографического «серебра» книжной классики начинается там, где буквы соединяются в слово. Прежде всего, речь идет о словах, стоящих отдельно от текста – в заголовках, подзаголовках, в разного рода акцидентных надписях.

Классическая традиция, как правило, предпочитает здесь прописные буквы. Они набираются в разрядку, с довольно большими межбуквенными пробелами. Эти пробелы по визуальной массе должны быть уравновешены с внутренними «пустыми» пространствами соседних букв.

Иногда в словах встречаются сложные сочетания букв с завышенным пробелом, создающие проблемы для оптически равномерного набора. В этих случаях балансировку слова следует начинать именно с таких сочетаний, принимая их пробел за исходную меру визуальной плотности.

Оптический баланс – узкий вход в широкий мир классики. Студенты обычно надолго застревают в этих дверях, занимаясь гармонизацией собственного имени. Родные буквы становятся вдруг неприступными, как будто заявляющими друг другу: «Здесь мое пространство, здесь твое пространство».
в машину!

Буквы в кринолинах

Антиквы

Любая классика ретроспективна. Все лучшее для нее всегда в прошлом. Это относится и к шрифтам книжной классики, которая вдохновлялась античностью.
Неудивительно, что общее название классических шрифтов – «антиква».

В 1946 году к 80-летию Фридерико Гауди, одного из самых известных проектировщиков шрифта в ХХ веке, был издан сборник его шрифтов. Каждый алфавит сопровождался одной и той же фразой, набранной буквами соответствующего шрифта: «Старые мастера украли все наши лучшие идеи».

Говоря об антиквах, мы имеем в виду методологический, а не исторический аспект, согласно которому различаются антиквы венецианские, французские, голландские, английские, антиквы старого стиля, переходные, барочные, классицистические и т.д. Для нас же важны не различия, а то общее, что есть между ними.

Если смотреть на шрифты книжной классики с этой точки зрения, то можно заметить, что все они отличаются обширными, свободными внутрибуквенными пространствами, затейливо обустроенными вручную. Буквы характеризуются плавным, нежным изменением толщины штрихов, каллиграфичностью рисунка, сохраняющего теплоту следов ручной работы, элегантными открытыми элементами, деликатными засечками-серифами, малоконтрастностью основных и соединительных штрихов.

Гармония классической типографики закладывается уже на этом уровне – сбалансированностью внешнего и внутреннего пространства букв, сложно организованным равновесием черного и белого. В результате антиквенные шрифты классических веков рождают ощущение легкости, воздушности, прозрачности.

Большинство антиквенных шрифтов характеризуется также мелким очком строчных букв. Это означает, что высокие прописные буквы и длинные выносные элементы как бы заранее резервируют белое пространство, которое будет необходимо им в наборе. Можно сказать, что буквы классических антиквенных шрифтов – это дамы в кринолинах, каждая окружена невидимой аурой, и никаких «грязных танцев» с ними быть не может.
в машину!

Владимир Сидоренко. Три эстетики. От канона к проекту (2)

Парадокс состоит в том, что кража сделала мир динамичным, чем послужила идее линейного прогресса, движения мира к высшей цели. Эта идея — идея истории — зарождалась еще в мессианском сознании ветхозаветных пророков, но не осуществилась в историческом христианстве средневековья. «Причудлива диалектика истории, — пишет Бердяев, — передала идею прогресса в руки нового человечества, настроенного гуманистически и рационалистически, отпавшего от христианской религии, принявшего веру атеистическую. В безрелигиозном сознании нового человечества древние чаяния Царства Божьего смешались с чаянием царства князя этого мира; обетования второго пришествия Христа затмились христианскими же обетованиями о пришествии земного бога — врага Христова...».

Возрожденческое сознание как бы вывернуло наизнанку средневековую модель мира: на место Бога оно поставило человека, на место веры — знание, божественную волю заменило законом природы, божественное провидение заменило законом исторического развития, была подвергнута критике вся земная иерархия с церковной властью во главе и провозглашены как высшие ценности индивидуальная свобода, творчество, инициатива, деятельная активность человека. Всё это суммировалось в утверждении права человека на авторство, на объективное позитивное знание, на личное участие в объективном историческом прогрессе. Началась эпоха исторического самосознания человека проектной культуры. Исторический прототип задавал стиль эпохи и историзм как принцип мышления, окончательно определившийся в ХIХ веке.

Дух проектной культуры вырабатывался в деятельности политиков, дипломатов, канцлеров городов-республик, философов, художников, открывателей «Нового света», врачей, учёных, но за всем этим стояла новая фигура в сфере производства и экономики, которая не создавала ни нового естествознания, ни нового искусства, но от которой исходили самые важные, может быть, импульсы проектного пересоздания мира.

Collapse )
в машину!

Владимир Сидоренко. Три эстетики. От канона к проекту

Генезис проектной культуры и рождение её своеобразной эстетики начинается с разрушительного акта по отношению к канон-культуре, эстетизации и философского обоснования этого разрушения в качестве права на свободу творчества. В ХХ веке американский дизайнер Джордж Нельсон подтвердит: без разрушения нет творчества!

Несколько раньше, чем в других областях, изменения проявились в хозяйственной жизни. «До тех пор промысел и доход, — пишет Р. Гвардини, — были скованы сословными представлениями и церковными предписаниями, а канонический запрет на взимание процентов делал невозможным кредит — главную предпосылку хозяйственного предпринимательства; теперь стремление к доходу обретает свободу и отныне заключает свой смысл в самом себе... Собственность взрывает установившийся социальный порядок... Развивается еще одна автономная область культуры — хозяйство, живущее по своим собственным законам».

Наука высвобождается как автономная область культуры из целостной системы канона, в котором познание истины было неотделимо от религиозного культа.

Политика, являвшаяся в средние века составной частью нравственно-религиозного кодекса канона, приобретает сугубо функциональное значение средств борьбы всех против всех.

Из исторического сознания постепенно уходят представление о ценностном начале и конце, о границах и середине, уходят символы, иерархия, объективная точка опоры. История перестает быть домом человека. У человека нового времени нет больше ни своего символического места, ни надёжного убежища в равнодушном пространстве и времени.

Литургия больше не является смыслообразующей парадигмой всего бытия, а выделяется в одну из зон реализации права человека на свободу совести — один из стилей складывающегося многостилья. Также в самостоятельную сферу деятельности выделяется и искусство, связь которого с религией становится чисто внешней, не обязательной.

Возрождение стало великим цивилизационным разломом между старым и новым временем, между человеком традиции и человеком личностного творческого «я», между Каноном и Проектом — двумя парадигмами культуры.

Collapse )
в машину!

Герменевтика конструктивизма — Родченко 120

http://www.prdesign.ru/text/2011/rodchenko120.html

"В 90-е водораздел между оригинальным конструктивизмом, его (часто неуместными) репликами и постмодернистской новой волной казался непреодолимым. Но все меняется... Герменевтика конструктивизма в плакатной акции «Родченко 120» через актуальный и современный визуальный язык размывает временные границы, а также «премиряет» реальные и надуманные противоречия больших стилей.

Работы двадцати российских дизайнеров, созданных для плакатной акции, очень разнообразны по пластическим и стилистическим решениям и подходам. Тагир Сафаев «каноничен», Игорь Гурович и Владимир Чайка, напротив, ироничны, Эркен Кагаров концептуален и деликатен, Дмитрий Кавко и Протей Темен предельно субъективны в своих авторских жестах. Логика толкования применительно к русскому авангарду не нарушена: чтобы понять и интерпретировать его, необходимо быть экспериментаторами и эксцентриками.

В этом смысле плакатную акцию «Родченко 120» хочется воспринимать не только как дань уважения Александру Родченко, но и как синтез прошлого и настоящего. Синтез во многом парадоксальный, спорный и, возможно, незаметный. Таким образом, «несовременный» конструктивизм становится ультрамодным".