Tags: Эстетика

в машину!

Формула плаката

Из вчерашней френдленты:

"Плакат закрепляет символические образы.
Обозначает ценностные векторы.
Продвигает концепты".


Редкая для литератора, словесника способность понимания сути визуальности вообще и графического дизайна, в частности.
в машину!

Самое удивительное в графическом дизайне

Самое удивительное в графическом дизайне – его способность к переменам. Каждое мгновенье он меняется, с каждым новым произведением расширяет свои границы. Изменяется его предметная область, изменяются и представления о красоте, его эстетика.

Самый крупный, обобщенный уровень таких изменений – культурно-исторический. На этом уровне в истории графического дизайна можно увидеть смену трех разных типов визуальной культуры, которым присущи разные парадигмы мировосприятия и пространствозрения.

Это книжно-классическая парадигма, господствовавшая несколько веков, с изобретения Гуттенберга и до начала ХХ века. Модернистская визуально-коммуникативная, которая доминировала на протяжении почти всего двадцатого столетия. И виртуально-средовая, по сути постмодернистская, начавшая разворачиваться с конца ХХ века.

Однако то, что с культурно-исторической точки зрения предстает как эпохи, внешние этапы развития графического дизайна, с методологической оказывается внутренней типологией эстетических концепций, типами художественно-проектного моделирования мира с помощью разных эстетик, тремя слоями, аспектами, сторонами одной профессии.

Так, классическая парадигма может быть представлена как воплощающая эстетику формосообразности (или эстетику завершения). Это эстетика формы, гармонии, здесь созидается, так сказать, «красота красивая». Форма в ней следует другой форме – культурного образца, прототипа, канона. Формообразование и стилеобразование характеризуется строгостью правил и стремлением к высокому стилю.

В визуально-коммуникативной парадигме «форма следует функции», согласно самому знаменитому дизайнерскому лозунгу ХХ века. Эта парадигма воплощает эстетику целесообразности (эстетику тождества). «Красотой» в ней становится визуальная коммуникация, целесообразная, эффективная, однозначная передача информации. Хотя само понятие красоты в модернистском дизайне не употребляется, считается принадлежностью украшательского взгляда на мир, на самом деле особая «красота разумная» просвечивает здесь сквозь умные, структурирующие, упорядочивающие визуальную среду проектные решения.

В виртуально-средовой эстетике «форма следует эмоции». Постмодернистская парадигма воплощает эстетику смыслособразности (эстетику различия), которая обращается к чувству и фантазии, к образной неоднозначности и стилевому многообразию.

Теория трех взаимодополнительных эстетик принадлежит давней исследовательской традиции, обобщенной применительно к дизайну В.Ф.Сидоренко. Одна из его статей так и называлась: «Три эстетики».

Collapse )

Согласно концепции трех эстетик, которую я разделяю и давно уже применяю в графическом дизайне, эстетическое развитие нашей профессии предстает как процесс актуализации-деактуализации культурно-исторических парадигм. Визуально парадигмы в графическом дизайне схватываются через образы пространства, в которых различаются прежде всего характер взаимоотношения «черного» и «белого» и сама структура пространства.

В типографике пространство классики в самом обобщенном виде запечатлевается с помощью образа «серебра». Типографическое «серебро» – это гармония «фигуры» и «фона», их взаиморастворение, равновесие, нюансный баланс «черного» и «белого», порождающий зрительное ощущение серого, серебристого тона. С точки зрения структуры пространства классика – это симметрия. Главной характеристикой классического пространства является центрально-осевая симметрия, организующая типографические композиции на протяжении нескольких веков.



Визуально-коммуникативный модернизм – это динамическое пространство контраста и ритма, функционально-структурированного порядка, унификации и комбинаторики, единства и борьбы противоположностей. В начале ХХ века классическая ось окончательно рухнула, и из ее обломков образовалась координатная система ортогональных осей – модульная сетка как главный инструмент управления графическим пространством. Ритмический тип композиции стал ведущим формообразующим фактором модульной типографики.



В разлетающемся, центробежном виртуально-средовом пространстве на первый план выходит значение фона, «пространства между», которое оказывается композиционной основой образных и стилевых решений. Мультимедийное пространство постмодернизма – живописное, многоосное пространство свободы.



С разными концепциями пространства связано и разные ощущения времени. Для столетий классики все лучшее ретроспективно, оно уже было в прошлом, в античности или в других «золотых веках»: «Старые мастера украли все наши лучшие идеи». Модернизм жил перспективой, светлым будущим: «Время вперед!». Дизайн устремлен в будущее по природе вещей, ведь «дизайн» как раз и означает – «план», «замысел». А по-латыни «проектус» и вовсе – «брошенный вперед». Постмодернизм останавливает мгновенье. Ценным становится то, что происходит сегодня, «он-лайн», здесь и сейчас: «Живи настоящим!».

Главным объектом-носителем эстетики в исторически огромный художественный период, названный «классикой», являлась книга, где в течение нескольких веков были отточены незыблемые «алмазные законы» и «золотые правила» профессиональной культуры. В визуально-коммуникативной парадигме книжная традиция получила продолжение и развитие в газетно-журнальном дизайне, но стилеобразующим жанром эпохи стали знаки. Собственно сами знаки, а также их упорядоченные комплексы – системы визуальной коммуникации и фирменные стили. Ценности постмодернистской эстетики воплощают экраны – телевизионные, компьютерные и других медиа.
в машину!

Взглянуть на красоту, увидеть на мгновение

Из френдленты

"Я хотела понять, ни что есть красота, а почему человек ее так высоко ценит. Почему она важнее и дороже (не будем лукавить) доброты, таланта, ума. Даже в денежном отношении дороже: цена произведений искусств, цена поездки в особо красивое место, вообще , что мы готовы заплатить, чтобы только взглянуть на красоту, увидеть ее на мгновение, а не получить. В чему тут дело? Красота не кормит, не согревает, не врачует болезни, не продлевает жизнь. Почему мы ее так ценим? В период, когда я интересовалась как раз этим вопросом, решала его для себя, со мной произошла такая вещь. Я сидела на большом партийном собрании. А за 10 дней до этого я выписалась из больницы, куда я попала по скорой в реанимацию кардиологии, а потом в интенсивную терапию. Было воскресенье, ребята мои были на даче, поэтому мне удалось уйти из дома. Пойти мне было нужно, мне было что сказать, вернее, я уже написала свое «письмо к съезду» и хотела его обнародовать. Собрание началось в десять утра. Я сидела в неуютном почти темном зале, на неудобном скрипучем стуле и слушала выступления. Дела были плохи, и каждое выступление содержало свою «плохую новость», одна хуже другой (не буду писать, какой это был год и что это были за новости). У меня было ощущение петли, затягивающейся на шее, или, что на меня валятся тяжелые мешки с песком. Сидела я у прохода, отвернув от него лицо к трибуне, и услышала, что по проходу кто-то идет. Я машинально скосила глаза на звук шагов и увидела человека, который шел по проходу стремительной походкой. Было темно, я разглядела только стремительную походку, голову, посадку головы и линию плеч, обтянутых свитером. Я автоматически проследила, как человек дошел до сцены и склонился над стоящим под сценой столом. Глаз зафиксировал пластику этого движения и линию склоненных плеч. Я обернулась к трибуне и продолжала слушать. Домой я пришла в десять вечера и, не раздеваясь, свалилась на тахту. Дочь велела мне, чтобы, если я почувствую приближение приступа, я немедленно бы звонила в скорую. Я очень даже почувствовала приближение, но чтобы позвонить, нужно было поднять руку к телефону, а когда приедет скорая, встать, чтобы открыть дверь. Звонить я не стала. Я лежала, стараясь не прислушиваться к развитию приступа, а в голове у меня прокручивалась, как на киноленте, запись собрания со всеми его тяжелыми подробностями. Но на ленту записался также проход незнакомого мне человека через весь зал к столу, и как он склонился над столом. Это было красиво. Тогда, в зале я этого не поняла, а теперь стала всматриваться. Пока я всматривалась, боль перестала усиливаться, а потом стала уменьшаться. И это стало для меня яблоком Ньютона. Я поняла про красоту. Красота – это гармония, а мы страдаем от дисгармоничности мира. Когда мы видим красоту, то есть воплощение гармонии пусть в чем-то единичном, она ,во-первых, гармонизирует нас, наше состояние, а во-вторых, дает надежду на осуществление , на возможность общей гармонии. Возможно, в тот раз красота спасла мне жизнь".

Отсюда: http://tareeva.livejournal.com/17350.html?style=mine